[Дмитрий]

Традиционный экскурс по духовным идолам и божкам, оказавшим влияние на эту исполинскую фигурку отечественного андерграунда и сподвигшим его на собственное делание, можно начать с классических вершин: BEATLES, PINK FLOYD и даже, казалось бы, неожиданного выбора — DIRE STRAITS. Отсюда — резкий поворот через THE DOORS к VELVET UNDERGROUND, THE STOOGES и Patti SMITH, а затем — к PIXIES, у которых он, впрочем, и застревает надолго: именно у них он усваивает принцип незавершённости, учится оставлять песни как открытые раны.

Параллельно — ветвь русского рока.
От КИНО — но с оговоркой: герой нашего краткого исторического очерка в этом месте почему-то всегда краснеет, отводит глаза и делает вид, что это был не он. Быстро проскакиваем мимо, чтобы не смущать.
Дальше — ЗООПАРК и АКВАРИУМ: здесь уже ближе, теплее. В Цое — поэзия, в Бутусове — мистика, в Гребенщикове — шаманизм как ритуал.

Но настоящий удар по сознанию — на рубеже 1989–1990 годов, когда перед ним во весь рост встаёт феномен «сибирского панка» с его знаковыми фигурами — Янкой Дягилёвой и Егором Летовым.

Именно здесь юноша бледный со взором горящим окончательно съезжает нестойким умишком.
Не метафорически — по-настоящему заболевает, переживает психическое расстройство, духовный коллапс.
Увлечение обернулось одержимостью, любовью, религией — и поселилось в большом Я-Хином сердце на долгие-долгие годы.

Некомпетентные в вопросах «сибирской чумы» лекари и по сей день усматривают в его творчестве следование некоему канону — и совершенно напрасно.
К настоящему моменту герой наш малость заматерел, избаловался и на всём небосклоне постсоветского (уж простите!) андерграунда согласен видеть лишь пять светил:

ДОЧЬ МОНРО и КЕННЕДИ,
АДАПТАЦИЮ,
ЖИВОТ,
МИНИСТЕРСТВО ЛЮБВИ,
и Юлию Теуникову.
Ну и, разумеется, себя, любимого — не из тщеславия, а из самоиронии, самокритики и твёрдого знания: в андерграунде искренность важнее таланта, а он, во всяком случае, искренен.


***

Собственно, само имя Я-Ха появилось на свет в конце далёкого уже 1994 года. До этого наш герой спорадически занимался музицированием в полумифических группах 33-го эшелона — МАНИАКАЛЬНАЯ ДЕПРЕССИЯ, ДЕД МОРОЗ-БЕНД, ВСЕЛЕНСКАЯ ЖАЛОСТЬ, ОБЕРЕГ и прочие — и звался вовсе не так, как теперь, а вполне обыденно, по-советски, с чем сам же и предпочитает не вспоминать.

В 1995 году новоиспечённый Я-Ха с воодушевлением приступил к подготовке своего, как он тогда полагал, «очередного первого альбома». В грандиозные планы входила запись в электричестве — пусть даже в одну жалу, но с мощью и размахом. Для реализации задуманного на базе специально приобретённого магнитофона «Орбита-107С» был собран уникальный самодельный агрегат — четырёхдорожечный рекордер. Однако, не выдержав экспериментов юного техника, устройство тихо и печально скончалось накануне начала записи.

Выход из положения нашёлся: материал был записан в акустике, в условиях крайней технической ограниченности. Сам Я-Ха впоследствии называл эту работу «вшивой», стыдной, апокрифом — а в каталогах JSR она и по сей день скромно значится как «вши-вая акустика». Широкой публике этот релиз известен под названием «Шиворот-Навыворот».

Любопытный факт, касающийся финансирования проекта: деньги на «Орбиту», печать обложек и размножение кассет будущий непродажный рокер заработал трудом вовсе не в Доме культуры, а в подпольном цехе по производству палёной водки — занятие, впрочем, малозаконное, но хорошо оплачиваемое.

Тираж альбома составил ровно 30 авторских кассет — что, по меркам андерграунда, уже перенасытило рынок до предела. Есть, впрочем, свидетельства, что впоследствии было изготовлено ещё несколько вторичных копий — видимо, для вручения самым лютым врагам или как проклятие в подарок.
Резонанса альбом не вызвал — в силу того, что был, по общему признанию, работой откровенно слабой, если не сказать — убогой.

На сегодняшний день Я-Ха угрожает расправой любому, кто посмеет распространять этот релиз, или даже просто высказать желание его обладать.

1995 год примечателен не только этим печальным эпизодом, но и своей пограничностью. Именно в это время происходит плавный эскейп героя из старой купчинской тусовки и постепенная интеграция в новые круги — те самые, что впоследствии обретут имя «Городок».

Всё началось летом, когда Алексей "Заяц" Зайцев, персона не просто известная, а легендарная в питерско-московской акустической среде, устроил Фестиваль русского музыкального андерграунда «Редкий Заяц». Я-Ха, в ту пору ещё не помышлявший о публичных выступлениях по причине внутренних блоков, фобий и боязни сцены, впервые выходит в свет — и знакомится с теми, кто в ближайшие годы станет его соплеменниками, соратниками, семьёй.

Так родился Городок — разномастная, но удивительно монолитная общность музыкантов, поэтов, самиздатчиков и просто странных людей, объединённых духом сопротивления. Если кого-то из читателей заинтересует состав горожан — настоятельно рекомендуем достать с полки подшивку журналов «ОСКОЛКИ» за соответствующий период.

Отдельно стоит упомянуть, что осенью того же судьбоносного года Я-Ха впервые встречает Светлану Чапурину — одиозную, харизматичную, единственную в своём роде фигуру отечественного андерграунда, лидера группы ДОЧЬ МОНРО и КЕННЕДИ, и, что особенно важно, единственную барышню, умеющую играть рок на домре.

Именно ей суждено было изрядно повлиять на его последующую музыкальную — и не только музыкальную — жизнь.


***


На рубеже 1995–1996 годов пронырливый Я-Ха знакомится со Светланой Смирновой — в подпольных кругах известной под кличкой С.С. — одной из основательниц и двигателей только зарождающегося в то время «реакционного вестника» «ОСКОЛКИ».

Наш герой храбро ринулся в эту авантюру и в рамках самиздат-проекта совершил головокружительную карьеру: за считанные годы он прошёл путь от простого спонсора (?! — учитывая весьма шаткое финансовое положение «нищего рокера»), через журналиста (и, к вящей его досаде, именно в этой ипостаси Я-Ха, пожалуй, известен несколько больше, чем в своём основном амплуа «русского сакрального панка»), до серого кардинала издания.

Правда, кардинальствовал он недолго.
Происходило это примерно так:
— Я-Ха много понтовался,
— громко пиздел,
— придумывал всякие разности,
а воплощать эти, зачастую безмазовые, фантазии приходилось всё той же С.С. — в одиночку, с болью, как всегда.

К лету 1996 года неиссякаемый поток творческой мысли назрел (это — не ошибка, а переходная форма непереходного, в общем-то, глагола; вставка сделана по настоянию самого описываемого субъекта — прим. О.Л.), и возникла необходимость записи следующего альбома — «Белый Свет».

Название — мистически апеллирующее:
— к одноимённому шлягеру советской эпохи, перепетому Янкой Дягилёвой,
— и к творчеству Романа Владимировича Неумоева, о существовании которого, к слову, ба-а-альшой знаток и ценитель сибирского рока Я-Ха впервые начал подозревать лишь в 1996 году.

Запись началась в июле.
Сольный экзерсис больше не прельщал — хотелось разделить бремя ответственности, хоть с кем-нибудь.
И тут акын допускает досадный промах — как злорадно сказали бы в народе:

«Лоханулся ваш Я-Ха»

Руководствуясь причинами сугубо личного характера, наш крайне влюбчивый герой привлекает к записи петербургскую рок-журналистку Екатерину Борисову.
Но — увы и ах — опыт «коллективного творческого процесса» следует признать неудачным.

Хотя, если быть до конца честными — а правду говорить, как известно, «легко и приятно», — то и сам материал альбома оставляет желать лучшего.

Но
Следует отметить: именно на «Белом Свете» впервые появляется Я-Хин «трейдмарк» — особый, тягучий, зимний реггей.

При этом сам Я-Ха вовсе не поклонник растафарианства, ямайского регги, Боба Марли, ганджи и прочих атрибутов правоверных I-men’ов.
Даже Олди никогда не был для него кумиром.
Более того — в редких интервью он недвусмысленно позиционирует себя как солдата Вавилона.

Альбом он сам индексирует как «Е/2» — то есть, «полуэлектричество».
Из технических фишек — гордость творца вызывает использование новоизобретённого синглового датчика: нехитрой приблуды, пародирующей гитарные синтезаторы.
Сказать, что он его открыл, — значит соврать.
Но до идеи — отдадим ему должное — допёр самостоятельно.

Как и в случае с «Шиворот-Навыворотом», всем желающим завладеть «Белым Светом» наш «страдающий самоцензурой» музыкант обещает тяжкую кару — вплоть до предания анафеме и отлучения от тела.

Хотя, как говорится, не так уж страшен чёрт…
Несколько копий всё же существуют — как реликвии, как проклятия, как артефакты эпохи.


***


1997 год — год, вошедший в летопись как время рождения первого относительно пристойного альбома Я-Хи — «Ноябрь».
Не случайно: ноябрь — его любимый месяц. В нём — тоска, сырость, короткий день, длинная ночь, святая меланхолия.

Осмысление былых творческих ошибок, как водится, не пошло герою впрок — и он вновь привлекает к работе над альбомом Екатерину Борисову.
Но на сей раз — всё идёт по плану.
Опыт оказался удачным, потому что впервые произошло чёткое разделение функций:
— кто за что отвечает,
— кто молчит,
— кто играет,
— кто не мешает.

Результат — «Ноябрь».
По общему признанию — НАСТОЯЩИЙ альбом.
Первый замеченный релиз.
Первый, в котором материал качественно отличается от предыдущих артефактов, словно созревший в подпольной бродильне долгих лет.

Чего стоит одна только композиция — «Акупационный reggае».
Она становится визитной карточкой автора — этаким эвергрином, вроде «Satisfaction» у Rolling Stones или «Всё идёт по плану» у Чапуриной.
А в кругу боевых товарищей — чуть ли не застольной песней, исполняемой под шепот гитары и звон стаканов.

Маленькая фишечка: в альбоме впервые используется домра, собственноручно и любовно выструганная самим музыкантом.
Не инструмент — реликвия.
Не звук — вопль.

А в композиции «Край света» — трогательная, почти наивная мелодия, выступающая как полутон в общей гамме альбома.
Перед глазами — бескрайнее заснеженное поле,
— позёмка,
— сухие былинки, колышущиеся на ветру,
— и одна чёрная, сутулая фигура,
— медленно бредущая в никуда.

Сначала альбом кажется единым, монотонным, завораживающим полотном — как дым над болотом.
Потом постепенно проступает узор:
— тоска,
— безысходность,
— дурковатая русская душа,
— и одинокий луч тусклого света,
— пробивающийся сквозь заколоченные ставни.

Сам Я-Ха впервые определяет свой стиль как «русский сакральный панк» —
определение интуитивное, не поддающееся осмысленному толкованию,
как и должно быть в таких случаях:

умом не понять — сердцем почувствовать.

На этот раз распространение релиза музыкантом не возбраняется.
Кассеты идут в народ.
Слухи — тоже.

В это же время — параллельный процесс:
начинается работа над книгой о Янке Дягилёвой.
Опять же — в соавторстве с КБ (Комитетом Борьбы).
Изначально задумывался как простой дайджест прессы, но по ходу дела проект разрастается — и превращается в достаточно солидный труд, почти биографию, почти псалтырь.

Плюс — «ОСКОЛКИ» обретают свою нишу в трансроссийской самиздатовской тусовке.
Журнал не просто существует — он живёт, дышит, распространяется.
И даже пользуется определённым успехом — в узких, но взыскательных кругах.

И ещё один плюс — Городок переживает фазу расцвета.
Проходят череда квартирников,
налаживаются плодотворные междугородние связи с музыкантами, журналистами, просто хорошими людьми.
Теплота внутригородских отношений достигает апогея.
Кажется — живи да радуйся.

Но, как это обычно и бывает:
за узенькой белой полоской непременно следует широкоченная чёрная полоса.

И как пел классик:

«…пой, гори — не сгорай,
мой игрушачный рай,
мой раскрашенный мир —
с трещиной через край…»


***

1998 год становится для нашего героя годом внутреннего крушения, духовного коллапса — не кризиса, а именно обвала, как будто рухнула изнутри вся система координат.

Конкретные причины этого весёленького явления обозначить трудно.
Может, это кризис «не среднего возраста», а среднего бытия?
Может, метафизические неполадки мироздания?
Или просто — довыёживался?

Но показательно, что этот период пришёлся на 27 лет — возраст, давно ставший роковым маркером в истории подпольного искусства.
Возраст, когда, как правило, происходит гигантский выброс деструктивной энергии, направленной не на мир — а внутрь себя.
И не всякий может усмирить эту разрушительную силу.
Чем обусловлена фатальность перехода через эту генерационную границу — доподлинно неизвестно.
Известно лишь то, что сам Я-Ха, сильно не любящий вспоминать о том времени и не способный рассказать о нём ничего внятного, классифицирует своё тогдашнее состояние как «клиническую смерть души».

Спасаясь от себя — а может, и от чего-то похуже — он пускается во все тяжкие.
Впадает в бред, бормочет, кричит, пишет, записывает, как одержимый.

И в этом состоянии — почти шаманском, почти смертоворотном — рождается самый, пожалуй, мощный его альбом: «Смертоносица».

Жуткий.
Не просто мрачный — живой.
Слушаешь — и кажется: ты уже всё знал, всё понял, всё пережил, всё смирил…
А потом — вдруг —
начинают лопаться швы на старых, уже почти заживших ранах.
Изнутри.

«…Ведь пока я — не я —
не приветит меня,
не приветит меня моя суженая,
моя суженая — наречённая,
наречённая, да неизбежная…»

Это — не песня. Это — обряд.
Не артистизм, а вызов, молитва, заклинание.
Наш герой всерьёз полагает: не напиши, не набормочи, не наори он тогда эту нехитрую «обрядовую» песенку —
всё могло закончиться гораздо печальнее.
Мы не будем ему в этом мешать.

«Смертоносица» — это первый настоящий шаг в электричество.
Наконец-то сбылась сокровенная мечта Я-Хи —
на релизе впервые звучат настоящие, живые ударные —
исполненные Олегом Куковичем («ДОЧЬ МОНРО и КЕННЕДИ»).

Болванки, как всегда, писались дома, в полумраке, на старой «Орбите».
А барабаны были наложены уже в студии ЛИКИ —
той самой, где незадолго до этого «МОНРЫ» записали свой дебютный «Хохот Моцарта».

Забавно: пресловутый чёрный вторник — день, когда студия чуть не закрылась навсегда —
едва не накрыл запись альбома медным тазом.
Но — не сумел.
«Смертоносица» прошла сквозь.

В том же 1998 году начинает набирать обороты JSR-records —
лейбл, основанный Я-Хой ещё в 1990-м,
долго бывший личным архивом, самоизданием, подпольной приблудой,
а теперь — впервые — раскрывающийся наружу.

Помимо творений самого Я-Хи,
на JSR начинают появляться релизы других авторов.
Лейбл оживает.
Становится центром, точкой сборки, звуковой капсулой подполья.
Как будто из хаоса — родилось нечто целое.

Но пока — это только начало.
А впереди — падение, покаяние, гастроли, цифровизация…
и миф, который не умирает.


***

Весной 1999 года наконец-то произошло то, о чём столько твердили большевики, а любители и ценители творчества "духовного вавилонянина" уже и мечтать перестали:
Я-Ха вышел на сцену.

Светлана Чапурина — частично руководствуясь собственными интересами, частично, возможно, из желания утереть нос всем прочим, кто пытался —
подвергла Я-Хиных мозги месячной обработке и, в конце концов, сподвигла его на первое живое выступление.

До этого момент этот «сакральный панк» был полностью парализован —
скован по рукам и ногам паническим страхом,
детскими комплексами,
и собственными ложными представлениями о том, каким должно быть «правильное рокенрольное бытие».
Любые предложения, связанные с публичными перформансами,
он отчаянно открещивался,
словно от ереси.

Но — случилось.

Боевое крещение, оно же торжественная дефлорация,
произошло в стенах лектория Зоопарка.
Главным действующим лицом была, как всегда, ДОЧЬ МОНРО и КЕННЕДИ,
а гостями —
Я-Ха в дуэте с Олегом Куковичем
и загадочные СНЫ СИКЕЙРОСА.

После мероприятия — как память, как след, как священный обломок —
был издан концертный мини-альбом «Всех скорбящих радости».
Автор рассматривает его как бонус-постскриптум к «Смертоносице» —
не продолжение, а молитву вслед.

Всё в том же 1999 году судьба перекрестила жизненные пути Я-Хи и Евгения Кирцидели —
отца-основателя CHASOVCHIC STUDIO,
человека, чьё имя стало синонимом подпольного звукорежиссёрского подвига.

С этого момента берёт начало бурное и плодотворное сотрудничество двух лейблов —
JSR и CHASOVCHIC,
оба — независимых ни от кого,
кроме прихоти своих хозяев.

Долгое время процесс выглядел так:
— Я-Ха записывал на свой древний SHARP 1986 года рождения
(устройство, давно перешедшее в разряд реликвий и артефактов)
очередное околоОСКОЛОЧНОЕ мероприятие —
что-то между концертом, бормотанием и обрядом.
— Затем шёл на CHASOVCHIC STUDIO
— и нёсом, обманом, подкупом
принуждал Евгения Юрьича
превратить жуткого качества запись
в полноценный, достойно звучащий релиз —
путём немалых геморроев технического и духовного порядка.

После чего — горделиво ставил на обложку лого JSR,
словно печать легитимности.

В последнее время данная практика фактически сошла на нет:
— Я-Ха обзавёлся собственным компьютером,
— теперь день-деньской сидит, уткнувшись в монитор,
— и, по его собственному признанию,
почти ничего не делает.
(Хотя, возможно, именно в этом и состоит новая форма творчества.)

Осенью 1999 года работа над «книжкой про Янку» перерастает в этнографическую экспедицию.
Я-Ха и КБ (Комитет Борьбы, или просто — Катя Борисова)
отправляются в Новосибирск —
по Янкиным местам,
по местам силы сибирского панка.

Этот вояж производит на новоявленных этнографов неизгладимое впечатление.
Города, улицы, дома, люди —
всё дышит её присутствием.
И впервые Я-Ха — заядлый янкознатец,
человек, считавший себя знатоком её мира —
начинает по-новому смотреть на многих представителей «сибирской волны» русского рока.

Не просто как на фигуры легенды,
а как на живых людей,
переживших одно и то же,
но по-разному.

Экспедиция заканчивается.
Книга — продолжается.
Как поклонение,
как посвящение,
как вызов.


***

Первая половина 2000 года проходит как-то вяло, незаметно, почти в тумане — будто бы время затаилось, пережидая.
Но летом — всё меняется.
Опять же — по инициативе Светланы Чапуриной —
на Я-Ху обрушивается очередное нервное потрясение,
точнее — первая выездная гастроль.

Москва. Клуб «ФОРПОСТ».
Сольный концерт лидерши ДМиК — и второе явление нашего Христа —
уже не в одиночку, а во главе своей новорождённой группы:

Я-Ха и УРОДЫ.

В составе —
— барабаны: уже известный нам Олег Кукович,
— бас: сама Светлана Чапурина,
— вокал и гитара: Я-Ха,
дрожащий, но решительный,
словно идущий на казнь —
и одновременно — на воскрешение.

Название проекта — «Я-Ха и УРОДЫ» —
в своём анамнезе имеет строчку из песни СЧ «Чёрт».
И, в общем-то, абсолютно адекватно характеризует
эмоциональное отношение Я-Хи к большинству персонажей,
его окружающих.
Простенько.
Ясно.
Без прикрас.

Перформанс был зафиксирован на плёнку и позже обнародован под названием «Самоход».
Видеоверсия — отснятая директором «МОНРОВ» Ириной Масалкиной —
впоследствии оцифрована и ныне лежит в разделе «Видео» на сайте,
словно археологический слой эпохи.

Подбор песен проводился по принципу:

«шоб бабам ндравилось»,
то есть — путём социологического опроса близлежащих барышень.
(Результат — неожиданно точный.)

Запись славится абсолютно бешеным драйвом
и ощущением того, что
Я-Ха орёт под дулом пулемёта,
который через секунду
выплюнет в его героево сердце
хор-рошенькую порцию свинца.

Такая могучая энергетика объясняется, с одной стороны —
эйфорией лидера от того, что он впервые в жизни слышит себя ГРОМКО,
в полноценном электрическом звуке,
на столичной сцене,
а с другой —
процессами метафизического характера,
которые, как известно, не подлежат анализу,
но всегда присутствуют.

По словам самого Я-Хи,
«Самоход» —
это релиз, наиболее приближённый к идеальному воплощению его сущности,
если, конечно, закрыть глаза на технические огрехи записи.

Ещё один перформенс следует вскоре —
в городе-герое Конаково.
Две дружественные, на две трети пересекающиеся группы —
ДМиК и Я-Ха и УРОДЫ —
участвуют в местном панк-фестивале.

Музыканты надолго запомнили продвинутую конаковскую молодёжь,
оравшую Светлане Чапуриной:

«Летова давай Всё идёт по плану»

А столичным штучкам в качестве альтернативы предлагалось
исполнить что-нибудь из репертуара ПУРГЕНА —
словно тест на аутентичность.

Летом двухтысячного приходит конец журналу «ОСКОЛКИ».

Официальная версия —
в связи с отсутствием сколь-либо реальной помощи,
процесс размножения сравнительно раскабаневшего издания
стал непосилен.

Но в узких кругах ходит и другая версия —
«редакторат» якобы достиг наивысшей точки развития,
облек издание в идеальную форму (по собственной самооценке),
и, поскольку переплюнуть себя уже не получалось,
решили завязать,
дабы не скатиться в деградацию.

В качестве альтернативы была предложена газета «ПОРОГ» —
якобы делать её проще, дешевле, быстрее.

(Забегая вперёд: проект просуществовал недолго,
надежд на халяву не оправдал,
и после четырёх с половиной номеров был умерщвлён.)

Однако успел породить акцию «За Порогом» —
в какой-то степени — постскриптум к череде фестивалей «Лестница»,
в организации которых редакторат с 1998 года был более или менее замешан.

Так заканчивается одна эпоха.
И — почти незаметно —
начинается другая.


***

С 2001 года начинается продолжительный период задумчивости —
если не сказать — стагнации —
нашего Гения.
Не та вселенская катастрофа, что в 1998-м,
но — усталость, замедление, внутреннее притормаживание.
Очередное переосмысление мира —
уже не по-шамански, не в экстазе,
а вполголоса, вполсилы,
как будто кто-то выкрутил яркость на экране жизни.

Городок, некогда бурливший энергией,
переживает период упадка.
Большинство его жителей
постепенно оседают в своих квартирах,
вязнут в бытовых, семейных, личных проблемах,
продолжая, впрочем,
время от времени сходиться на квартирниках
и прочих муз-акциях,
уже не столь буйных, не столь безумных,
уже — без былого задора.

В июне 2001-го Я-Ха вдруг «просто захотел» —
и, как он сам позже скажет, «сдуру»,
реализует своё акустическое демо,
подготовленное для участников УРОДОВ,
в виде официального альбома.

Запись получает название:

«Неизвестная война. Вшивая акустика. Часть 2».

Название — не просто провокация,
а заявление, самоограничение, самоподстава.
Я-Ха снова даёт всем понять:
акустика — дело вшивое,
а полная реализация спонтанного творческого импульса
возможна только в электричестве,
в шуме,
в огне,
в поте лица.

Сам релиз мало кого взволновал —
интересен, пожалуй, лишь тем,
что содержит новые песни,
до сих пор нигде толком не зафиксированные,
словно черновики,
выброшенные на ветер.

В связи с пассивным нежеланием Светланы Чапуриной
продолжать сотрудничество в качестве бас-гитаристки,
встаёт вопрос о смене состава.
Нужен новый басист.
Нужен новый УРОД.

В сентябре на CHASOVCHIC STUDIO
проходит попытка рекрутировать в группу
Сергея "Малого" Фролова —
басиста питерско-конаковской группы «ЖИВОТ».
Для этого записывается сингл «Смешное Сердце»,
включающий песни Чёрного Лукича и Ермена Анти —
вроде как — тест на совместимость,
вроде как — проверка на вшивость.

Однако опыт признаётся неудачным.
Химия не пошла.
Звук не сложился.
Сингл не получает распространения,
остаётся в архиве,
как незавершённый эксперимент,
как недопитая бутылка.

А в конце года —
почти пятилетний труд
над «книжкой про Янку»
наконец-то завершается.

Выходит второе издание —
исправленное, дополненное,
изрядно потолстевшее,
уже не полупиратский бросок,
а серьёзное издание,
почти трактат,
почти псалтырь.

(Первое, как помним, абортировано в 1998-м
вследствие дефолта —
и не только экономического.)

Но и теперь — праздника не получается.

Я-Ха недоволен дизайном, вёрсткой,
считает, что образ Дягилевой
реконструкции не поддался,
что душа не вошла в текст,
что святость не передалась.

Общение с КБ —
Катей Борисовой,
соколлаборационершей,
соавторшей,
сопутешественницей —
раз и навсегда прекращено.
Причина — идеологического толка,
то есть — не бытовая,
не личная,
а глубинная,
неразрешимая.

И снова —
ничего не сошлось.
И снова —
не до смеха.
И снова —
работа сделана,
а радости — нет.

Так заканчивается эпоха.
Так начинается тишина.


***

«Задумчивый» 2001 год плавно перетекает в 2002-й —
не с всплеском, не с рывком, а по инерции,
как река, вошедшая в межень.

Зима проходит в репетициях —
в попытках интегрировать в группу нового басиста —
Дениса Берникова,
большого ценителя Я-Хиных экзерсисов,
бывшего участника кронштадтских коллективов
«ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ» и «МИЗАНТРОПИЯ».

Но и на этот раз — песня остаётся неспетой.
Всё гибнет на корню —
не из-за лени, не из-за разногласий,
а по ряду причин эстетического плана,
которые, как известно,
для Я-Хи — выше любых практических соображений.

В апреле происходит уникальная акция —
квартирник Я-Хи.

Странный шаг.
Практически парадокс —
учитывая запары героя по поводу любых сольных выступлений,
его хроническую боязнь публичности,
его священный трепет перед живым залом.
Но, может, просто весна?
Может, соки двинулись?
Может — попробовать, пока никто не видит?

Публика, пришедшая поглазеть на это диво,
по большей части —
«знакомые всё лица…» —
старые союзники,
соседи по подполью,
люди, давно привыкшие к его нервным срывам и богохульным риффам.

Приглашённые, но не явившиеся —
как всегда — прокляты на месте,
без разбора полётов,
без попытки понять,
что, может, у кого-то сломался велосипед,
а у кого-то — умер дедушка.
Предательство есть предательство —
и точка.

Запись квартирника —
нежадно купированная,
нарезанная,
перемешанная —
была изукрашена казачьими овациями
(взятыми, скорее всего, из какого-то старого фильма)
и пущена в народ под именем:

«Сикось/Накось».

Из названия —
как из надписи на могильной плите —
ясно, как сам автор расценивает сие произведение:
не шедевр, не событие,
а нечто между,
между удачей и катастрофой,
между «сделал» и «зачем».

Звук — действительно запредельный.
Благодаря Алексу Полякову,
крутившему ручки и создавшему саунд
«по образу и подобию своему»,
в альбоме царит изобилие питшифтеров, октаверов, ревербераций,
всех тех звуковых красот,
которые так и просились в вавилонское пространство.

В результате:
— с одной стороны — «волшебный звук» сингловых датчиков
был навсегда похоронен,
— с другой —
складывается ощущение, что Я-Хе помогает петь компания маленьких гоблинов,
не имеющих ни малейшего понятия
о том, что такое вавилонский сакральный панк,
но старательно имитирующих его голосами,
искажёнными до неузнаваемости.

Тем не менее —
этот экспириенс имел один положительный результат:
Я-Ха накрепко пришёл к выводу, что

«боле квартирников у него НЕ БУДЕТ, так как — нафиг нада».

А в декабре 2002 года,
дай Бог ей здоровья,
Светлана Чапурина
приглашает Я-Ху выступить
на презентации нового альбома ДМиК —
«Подмосковный Петербург».

Наш герой —
поломавшись для виду,
помявшись,
поныв,
и, главное —
учитывая, что иных предложений поиграть где-либо почему-то не поступает,
— быстро соглашается.

Презентация проходит в клубе «ОРЛАНДИНА»,
в компании группы Ч.Ч. и Вячеслава Чистякова.

За прошедшее время личный состав «МОНРОВ» претерпел капитальные изменения:
место депортированного в родную Беларусь Олега Куковича
занял Алексей Петров из «СЕЗОНА ДОЖДЕЙ».

И, как положено,
транзитивные перемены
происходят и в стане УРОДОВ.

Новый состав —
собранный за несколько дней,
на одной репетиции —
оказывается в полной боевой готовности,
благодаря профессионализму ритм-секции.

Струны, правда,
не выдерживают напора
стосковавшегося по «большому» электричеству лидера —
рвутся, как нервы,
но это не мешает.

Я-Ха —
снова в состоянии аффекта,
уходит за пределы реального мира,
исступлённо лупит слушателей
болезненной энергетикой —
аки сковородкой по башке,
аки молитвой в пустыне,
аки местью —
за себя,
и за того парня.

Выступление — удачное.
Даже — триумфальное,
в меру его возможностей.

Остаток года Я-Ха проводит в трудах праведных на ниве JSR —
в налаживании новых межрегиональных связей,
в укреплении старых,
в переписке,
в обмене кассетами,
в переговорах,
в надеждах.

Следствием становится ряд предложений о выступлениях —
в Новосибирске,
в Актюбинске,
в Волгограде.

Но, как и положено,
наш придурок опять проебёт всё самым позорным образом,
потеряет контакты,
забудет даты,
не пришлёт подтверждение —
а потом, как обычно,
будет ныть,
что его никто никуда не зовёт,
что все его предают,
что мир несправедлив.

И —
как всегда —
будет прав.
Потому что мир, в самом деле, несправедлив.
Но —
и он, в самом деле, проебал.


***

Вся первая половина 2003 года была посвящена увековечиванию бессмертного имени нашего героя в анналах истории — не столько по воле времени, сколько по упрямству JSR, не считающегося с затратами.

Был издан мультимедийный диск —
не просто сборник песен,
а археологическая находка,
комплексный культурный объект.
Теперь любой счастливый обладатель ПК мог:
— насладиться собранием музыкальных произведений,
— погрузиться в тексты,
— распечатать раритетные обложки,
— до одури налюбоваться ликами и прочими частями тела участников,
— и, наконец, запустить видеоверсию «Самохода» —
всё это — в одном клике,
в эпоху, когда интернет ещё не стал воздухом,
а флешки — карманной валютой.

Если после такого беззастенчивого пиара у вас не родилось неодолимое желание обзавестись этим диском —
значит, вы — бесчувственный пень,
и вообще — покиньте территорию сайта.
Место не для вас.

Но это был лишь первый шаг.
Второй — и, возможно, более значимый —
был шаг в Народ.

Ритуально поломавшись для порядку,
наш нездешний гений
дал согласие на конструирование сайта имени себя.
(Почему проект изначально обозначили как «мемориальный» —
ясно изложено в разделе «О САЙТЕ».
Видимо, даже тогда считалось:
если что-то посвящено Я-Хе —
значит, уже посмертно.)

Сначала — попилил ногти,
потешил самолюбие:

«Наконец-то — на меня кто-то батрачит»
Но уже с февраля
Я-Ха с головой нырнул в мир хтмл, тегов, скриптов
и прочей интернет-лабудени,
которой до того не ведал,
как слепой — цвета.

Он вмешивался навязчиво,
требовал переделать,
находил косяки в коде,
настаивал на странной цветовой гамме —
в общем, был в своём репертуаре.

Результат — перед вами.
Проект официально обНародован
13 июля 2003 года —
дата, достойная вавилонского календаря.

20 апреля —
«возобновляется концертная деятельность».
Кавычки — не случайны.
Светлана Чапурина — из вежливости,
может, из жалости,
может — из духовного долга —
предлагает Я-Хе поиграться в клубе «ОРЛАНДИНА»
в рамках совместного концерта с ДМиК, Ч.Ч. и неким ТЕЛЬФЕР'ом.
Программа — минут на пятнадцать, не больше.
(Недоброжелатели тут же проводят обидные параллели
с извечными янкиными «тремяпесенками»
после «ОБОРОНЫ» —
и, честно говоря, не без оснований.)

Но наш герой всерьёз ведётся.
Целую неделю перед знаменательным событием
он терзает давно нетерзаные струны,
гнёт деревянные пальцы,
срывает мужественный голос —
ведь давненько он этим не занимался.

Нервозность нарастает:
востребованный везде и всеми Алексей Петров
жутко торопится —
он задействован в четырёх группах за вечер,
из которых три выступают в «ОРЛАНДИНЕ»,
а четвёртая — разогревает «КРЕМАТОРИЙ» в ДК Ленсовета.
Человек-оркестр.
Человек-пожар.

В результате —
УРОДЫ выходят вне программы,
задолго до открытия клуба,
на некое количество своего народа,
собранного по телефону.

Состав:
— Я-Ха — голос, ритм-гитара,
— Вячеслав "Барисыч" Чистяков (лидер «ЖИВОТ’а») — соло-гитара,
— СЧ — бас,
— Петров — барабаны.

Основная фича вечера:
наш мальчик впервые выступает не на коленях,
а встав в полный рост —
как крутой,
как взрослый.

Бэнд играет мощно, истерично,
немногочисленные зрители тихонько прутся.
Но —
только-только Я-Ха успевает расправить могучие крыла,
нарисоваться во всей своей экзистенциальной красе и ужасности,
как безжалостные удары курантов
превращают тыкву обратно в тампакс,
и всё веселье — конец.

В июне,
после долгих раздумий,
стратегических телодвижений,
копошений и нервотрёпок,
Я-Хе удаётся подорвать музыкантов —
точнее, тех, кого условно можно назвать группой —
на запись первого за четыре года (!) студийного альбома.

Горели ли УРОДЫ?
Нет.
Их давно не волнует музицирование,
особенно — безвозмездное,
особенно — самодельное.
Их волнуют семьи, работы, быт,
и даже здоровье —
но не сакральный панк.

Но согласие «братьев по оружию» получено.
День Х назначен.
Осталось лишь выбрать эббироуд.

Для записи ритм-секции
после долгих метаний и согласований с привередливыми подельниками
была выбрана студия PAROVOZ Records,
где роль паровоза, машиниста,
а порой и стоп-крана
исполняет Дима Беляев.

Симптоматично, что во всём Питере
не нашлось приличного инструмента,
на котором Светлана Чапурина могла бы наиграть свои партии.
Героем дня стал Тарас Родичев,
басист Мерлиновских «БУБЕНЦОВ».

Я-Ха,
уже слабо вменяемый,
сильно истерящий,
вызвонил ему во втором часу ночи накануне записи.
Тарас —
в несусветную рань,
через весь город,
забесплатно,
приволок на студию свою родную бас-гитару.

Честь и хвала труженникам Шоу-Бизнеса,
коль скоро они по духовным качествам
превосходят уёбищных подпольщиков!

За день —
с грехом-пополам,
с коньяком,
с нервами наизнанку —
прописывается ритм-секция.
Затем —
уже дома, на JSR,
в течение месяца,
всё более вяло,
всё более без огонька,
пишутся гитарные партии.

И —
запись альбома стопорится окончательно.

По словам автора —
будет продолжена,
лишь когда он расправится со всеми накопившимися делами на почве JSR.
Дела, разумеется,
растут быстрее, чем убывают,
что вызывает изрядное желание обвинить Я-Ху в злостном саботаже.

За остаток отчётного периода
Я-Ха успел натворить всякого разного и полезного:
— в основном — на ниве JSR,
— поучаствовал в оформлении релизов неутомимого ВЫРГОРОДА,
— накарябал старческой трясущейся лапкой несколько рецензий для «ОдС’а»,
— и в настоящий момент —
ухватился за неподъёмный труд:
оцифровку и приведение в божеский вид
звукового наследия МИНИСТЕРСТВА ЛЮБВИ.

То есть —
не сдаётся.
Не уходит.
Не исчезает.
Даже когда всё вяло,
даже когда никто не верит,
даже когда всё — как в тумане.

Он —
всё ещё здесь.
Вавилон не пал.
Он просто —
молчит.