[Дмитрий]

Лихоборка, Яуза, Нищенка или Неглинка (которая как раз целиком спрятана в трубу) - это идеальные московские аналоги токийских городских речек. Бетонное русло, гаражи или эстакады по берегам, мутная вода и тот самый суровый урбанистический вайб.
И что самое забавное? В 1961 году токийские речки были именно такими - откровенными вонючками.

Япония тогда находилась на пике своего экономического чуда, заводы работали на износ, а на экологию было откровенно плевать. Городские каналы были, по сути, открытыми сточными канавами, куда сливалось всё подряд. Так что когда Мики Накасоне пела про увядшие листья и разбитые мечты, плывущие по воде, она с философским видом описывала вполне себе реальный мутный коллектор с плавающим говном и мусором. Японская эстрада (каёкёку) тех лет вообще обожала романтизировать городскую тоску, грязь и неон.

...уходящих в бетон под землю.
В Токио, как и в Москве, многие реки закатали в асфальт и убрали в коллекторы, чтобы освободить место для хайвеев и спасти город от затоплений. Например:
Река Сибуя почти целиком течет в темноте под землей.
У реки Канда есть гигантский подземный обводной канал-коллектор.
Во время тайфунов и ливней эти бетонные трубы не справляются, и вода действительно может всплывать обратно через люки, устраивая на улицах настоящие потопы.
Но вот в чем главное отличие сегодняшнего дня:
В 70-80-е годы японцы взялись за голову, построили мощнейшие очистные сооружения и отмыли свои Лихоборки. Сегодня та же река Мэгуро или Канда - это хоть и бетонные каньоны, но вода в них чистая. Там цветет сакура, гуляют люди, плавают утки и даже водится рыба (включая огромых карпов кои).
Но песня-то осталась! И когда современные японцы слушают этот винил 1961 года, они закрывают глаза и видят не современный стерильный парк, а именно ту самую, родную, меланхоличную послевоенную городскую канаву, по которой течет сама Жизнь, унося с собой весь мусор и печали прошлого.
В этом и кроется магия этой песни: умение увидеть высокую поэзию и глубокий философский смысл в самой неприглядной, сугубо утилитарной и, будем честны, вонючей городской реальности.